Отчего распался СССР?

Приключения реального социализма

Я понимаю, что мою книгу могут читать не только те, кто застал СССР в зрелом, сознательном возрасте, не только те, кто помнит весь этот мучительный имперский закат, названный позже застоем, а тогда именовавшийся "развитым социализмом" (ударение на "ы")... Я понимаю также, что тех, кто помнит, по понятным причинам будет становиться все меньше и меньше, а тех, для кого Совок - лишь история, все больше и больше. И потому, работая на будущее, потрачу немного времени на чуть более подробное описание той социальной раковой опухоли, которая разрослась на одной шестой части суши.

Один из российских президентов по фамилии Путин как-то обмолвился, что распад Советской империи был величайшей трагедией. Это - его личная эмоциональная оценка. Ну а те граждане, кого больше эмоций волнует практика, бывает, пишут мудреные аналитические статьи, в которых мучительно задаются вопросом: отчего же распался такой хороший СССР? Подобных вопросов за последние полтора десятка лет было задано немало. И вариантов ответов было получено полным-полно - вплоть до версий о мировом заговоре, погубившем счастливую страну Советов... Меня же удивляет не количество ответов, а само существование вопроса - "почему распался?"

А почему тает лед на жаре?..

Я как-то в интернете провел опрос - спросил у граждан, отчего распался СССР. Результаты меня потрясли. Люди мекали, бекали, задумывались, а диапазон фантазии простирался от "кризиса коммунистической идеологии" и "передела власти на верхах" до "фиг его знает"... Удивительно. Мне всегда казалось, что это так ясно...

СССР нес распад в самом своем названии. Союз Советских Социалистических Республик умер потому, что был социалистическим.

Что является движущей силой в этом мире? Разница потенциалов. Электрический ток течет от точки с более высоким электропотенциалом к точке с более низким. И совершает работу... Вода стремится вниз и крутит мельничное колесо... Тепло распространяется от более нагретых тел в сторону менее нагретых. И поэтому работает тепловая машина... Электрон, находящийся на более высоком энергетическом уровне, перескакивает на нижний, испуская в пространство квант электромагнитного излучения...

Если энергетические уровни равны, никакой работы не происходит, а случается то, что называется тепловой смертью. Такова уж физика нашего мира, которым правит Второе начало термодинамики, задающее стрелу времени (подробнее об этом, если хотите, можете почитать в "Апгрейде..."). Ну а поскольку общество состоит из материи, оно с неизбежностью подчиняется всем физическим законам. В обществе разность потенциалов обусловливается дефицитом ресурсов. У кого-то больше, у кого-то меньше. Конкурентная борьба за ресурс и является движущей силой цивилизации.

Представим себе общество, в котором все сделано "по справедливости", то есть по принципу "отнять и поделить" (копирайт Шарикова) - всем раздать всего поровну, потому как все люди рождены равными, все одинаково страдают от несправедливости и боли и т. д. Нулевой градиент богатства - это общество с нулевой энергетикой. Это общество, в котором бессмысленно созидать: все равно отнимут. Отчасти такими социалистическими обществами были все крестьянские общины древних аграрных империй - феодалы, помещики, мандарины отнимали у крестьян практически весь избыточный продукт, оставляя только необходимый для физического выживания минимум. Именно поэтому древние аграрные империи столь статичны технологически: к чему изобретать, внедрять, повышать производительность труда, если все равно все отберут? Общий же ход истории обеспечивался тогда конкурентной борьбой социальных верхушек, то есть разностью потенциалов между феодалом и подконтрольной ему крестьянской массой.

Тысячи лет крестьянский быт почти не менялся. Десятки, сотни поколений людей воевали со щитами, мечами и луками. А потом ход истории вдруг ускорился. Появилось огнестрельное оружие. После чего уже не сотни, а меньше двух десятков поколений провоевали дульнозарядными ружьями и прочими аркебузами, которые мы наблюдаем в музеях. А затем последовал еще один мощный виток ускорения...

Прошло всего семь лет после того, как на острове Святой Елены скончался один из величайших полководцев истории - Наполеон, а в России, в семье Толстых родился мальчик Лёвушка, которому судьбой было суждено написать величайшую эпопею про наполеоновские войны. Родившись через семь лет после смерти Бонапарта, Лев Толстой не дожил те же семь лет до социалистической революции 1917 года. Но его жизнь тем не менее "накоротко замкнула" между собой две эпохи - эпоху киверов, ботфортов, кремневых ружей, шпаг и дуэлей с эпохой пулеметов, подводных лодок, электростанций, атомного ядра и теории относительности. Все эти инновации появились на протяжении одной человеческой жизни...

По сравнению с тысячелетиями неспешного существования, когда поколение за поколением жили в практически не меняющемся мире, подобное ускорение, подобный слом привычных традиций, принципов жизни и ведения войны был самым настоящим шоком для цивилизации. Люди со своими тысячелетними установками уже не поспевали за развитием технологий. Промышленная революция, лекарства, санитария и гигиена резко сократили смертность, увеличили численность населения, изменили его демографический баланс - города, как мощные пылесосы, стали всасывать в себя сельское население, ломая его тысячелетиями устоявшиеся привычки и обычаи. Ломая пасторальную мораль.

Мы сейчас живем внутри этого процесса, который начался примерно четыреста лет назад и закончится в течение ближайших ста. Мы живем в крутящемся, бурлящем мире. В котором недорастворенные бурые пятна дикости (Традиции, Деревни) смешиваются с голубым раствором новой морали постиндустриальных мегаполисов, образуя адскую, периодически взрывающуюся смесь.

...Капитализм стартовал в Англии на рубеже XV-XVI веков. Если в аграрных цивилизациях доля городского населения составляла примерно 10-15 %, то уже к середине XVIII века в Англии доля горожан выросла до трети. Городские фабрики и мануфактуры жадно поглощали избыточное сельское население. В цивилизованном мире начался бурный рост удельного (на душу населения) валового национального продукта, грамотности... Постепенно этот процесс, как огонь, перекинулся с Англии на Бельгию, Голландию и Францию, а за ними - и на всю остальную Европу. В 30-х годах XIX века пожар капитализма докатился до Австрии и США, к середине того же века - до Швеции, а к концу века поджег Россию.

Резкое это было время! После окончания эпохи наполеоновских войн и до пресловутого 1913 года в странах, охваченных Великим Переходом, в 7 раз выросла производительность труда, ВВП на душу населения подскочил втрое, число сельских жителей сократилось на две трети, а объем мировой торговли увеличился аж в 30 раз! Это сама Современность, пуская пар и грохоча железными ребордами, набирала ход...

"Зачем эта скорость сообщений? - пугался Гоголь, видя все ускоряющийся мир. - Что выиграло человечество через все эти железные и всякие дороги, что приобрело оно во всех родах своего развития?.. В России давно бы завелась вся эта дрянь сама собою - с такими удобствами, каких и в Европе нет, если бы только многие из нас позаботились прежде о деле внутреннем так, как следует".

Наивный простачок... Такой же наивный, как Петр I, который, видя отставание России от цивилизованного мира, решил своей маленькой головой, что суть этого отставания - технологии. И что вполне достаточно будет для ликвидации отставания пересадить на почву России только листики, не пересаживая корней. А между тем, технологии - только вершки. А корешки российского отставания - в отсталой социальной базе. Поэтому бессмысленно на рабской почве пытаться вырастить развитую промышленность - завянет. Как завял социалистический эксперимент, несмотря на то что его обильно поливали кровью...

Когда-то половина бюджета аграрного государства уходила на содержание военного аппарата. В эпоху угля и пара доля госрасходов, приходящаяся на военные нужды, начала неуклонно сокращаться, и в современных государствах не превышает 5-10 %. Остальное страна может тратить на людей - платить пенсии, пособия по безработице, содержать школы и госпитали для неимущих. Таким образом, промышленность своей индустриальной мощью объективно гуманизировала нравы и улучшала качество жизни простого народа.

Однако начало капитализма вовсе не было радужным. Те, кто читал "Оливера Твиста", наверняка помнят картину ужасающей черной бедности и естественным образом сопутствующей ей жестокости, в которой варились английские низы XIX века. Если раньше крестьяне, жившие в деревне, всегда могли прокормиться натуральным хозяйством, даже не имея денег, то в условиях города массовое увольнение с фабрики грозило массовой же голодной смертью. Нещадная эксплуатация, копеечные зарплаты, 14-часовой рабочий день... В общем, как писал чуть позже Горький, "пожив такой жизнью лет пятьдесят, человек умирал".

Оглядываясь и видя вокруг себя новую, прежде никем не виданную жизнь, лучшие умы XIX века пытались объяснить, что же происходит с планетой. Лучшие умы - это, как правило, умы добрые. А добрый ум, который тянется к гуманности, справедливости, но при этом не обладает всей полнотой знаний, неминуемо начинает спотыкаться о грузный опыт прошлого. Потому что другим багажом не обладает.

Самой сильной, самой яркой, самой громкой и вместе с тем самой оптимистической (то есть лежащей вполне в русле эпохи Просвещения) теорией, объясняющей, что же происходит с человечеством, была теория немецкого экономиста по имени Карл Маркс.

Непроглядная бедность английских пролетариев оказала самое печальное влияние на взгляды Карла Маркса, ставшие на целое столетие взглядами огромных масс людей. Знаменитый тезис о непрерывно ухудшающихся условиях жизни трудящихся при капитализме навеяла Марксу сама жизнь. Действительно, первые рабочие первых фабрик существовали под гнетом той же идеологемы, в рамках которой до них тысячелетиями жили подневольные крестьяне: "простой народ не должен жить богато". Считалось - и не без резона, кстати! - что достаток для простонародья вреден. Очень выпукло это сформулировал в свое время кардинал Ришелье: "Все политики согласны, что если народ будет жить в достатке, невозможно станет содержать его в границах его обязанностей. Они ( политики. - А. Н.) основываются на том, что, имея меньше знаний, чем другие сословия... народ едва ли оставался бы верен порядку... если бы не был сдерживаем нуждою".

Очень точное наблюдение! Действительно, чем беднее и темнее люди, тем проще опутать их однообразную массу сетью единой идеологии (религиозной или национал-патриотической). Соответственно, проще ими править: дураками всегда управлять легче. К этому тезису мы еще вернемся, когда будем говорить о дураках нашего времени, по своей дурацкой сущности недалеко ушедших от своих деревенских предков, а сейчас вернемся в начало XIX века...

Нужда, претерпеваемая тогдашними работягами, была столь вопиющей, что не один только Маркс пытался объяснить ее. Но если Марксу казалось, что все дело в нещадной эксплуатации и присвоении злыми капиталистами прибавочной стоимости, то, скажем, Мальтус выводил все из роста народонаселения и из невозможности природы прокормить такую ораву. Однако не мальтузианство, а именно марксизм оказал самое решительное воздействие на историю.

Очень долго голозадые пролетарии такую несправедливость наверняка терпеть не будут, - решил Маркс. Когда технологии еще маленько разовьются и позволят создать базу для нового, более справедливого строя, работяги устроят социалистическую революцию, наподобие прошлых буржуазных революций, свергнувших царей-королей-монархов. Пролы прогонят проклятых капиталистов-эксплуататоров и установят сплошной коммунистический манифест и сладкое общество всеобщей богадельни, где каждый будет работать по способностям, а получать - по потребностям. Таковы, типа, неумолимые законы истории, которые действуют столь же четко, как и законы физики.

Вот вам вкратце и весь марксизм...

Теория Маркса была красивая, стройная, модная. Людям всегда нравится, когда их поведение или поведение больших масс народа описывается с научно-непреклонной точки зрения... Короче говоря, марксизм успел завоевать популярность раньше, чем доказал свою неверность. (Последнее, кстати, произошло весьма скоро, еще при жизни бородатого Карла.)

Мы с вами знаем: когда какая-то теория распространяется на широкие массы, она претерпевает неизбежную смысловую редукцию (подробнее об этом см. "Конец феминизма"). Теория превращается в Учение. А при распространении на целые страны - в Единственно Верное Учение. То есть в религию. Со своими фанатиками и простыми служками. Со своими канонами и догматами. Со своими святыми мощами (мавзолеи Ленина, Хо Ши Мина, Димитрова, Мао Цзедуна и пр.). С верой в собственный рай... Правда, в данном случае рай был перенесен из пространственных координат во временные: с неба - в светлое коммунистическое будущее, где не нужно будет работать, а все станет само валиться в рот.

Новая религия оказалась спичкой для уже наваленного в Европе демографического хвороста. Однако костры революций начали почему-то разгораться вовсе не там, где предсказывала марксова теория. Первая победоносная социалистическая революция, по идее, обязана была разразиться в самой передовой промышленной стране - Англии. Ведь именно из Англии капитализм начал расползаться по миру - одна за другой страны Европы вступали в промышленно-капиталистическую гонку. Но вместо того, чтобы разгораться, всяческая революционная активность в Англии гаснет и постепенно переползает в страны догоняющего развития. Франция... Германия... Россия...

Это было совсем не по теории!

Маркс, ожидавший революции в Англии, задумчиво чесал бороду, с недоумением наблюдая, как английский пролетариат - этот вскормленный сиськами тред-юнионов проклятый штрейкбрехерский предатель мирового пролетарского дела! - вместо того чтобы хвататься за топоры и вилы, вдруг начал наращивать потребление. Уровень жизни английских рабочих нежданно-негаданно начал расти. Росли зарплаты, калорийность рациона и продолжительность отпусков; сокращался рабочий день. Причем здорово сокращался - общее трудовое время съежилось аж в полтора раза! У английских рабочих даже появилась такая не очень пока нужная игрушка, как избирательное право.

...Подонки! Лучше бы они все погибли в пожаре революции, чем курей жрать!

Сначала расстроенный Маркс попытался спасти марксизм, предположив, что это все - временное явление: уж слишком сильно Англия в промышленном отношении обогнала Европу, став практически промышленным монополистом. А вот когда промышленные потенциалы Западной Европы и Англии сравняются, английский пролетариат потеряет свое привилегированное монопольное положение и снова обрушится в нищету, из которой ему прямая дорога в желанную революцию!

Увы, и этим светлым надеждам не суждено было сбыться. Гадкий утенок капитализма, вылупившийся из деревенского яичка и потому поначалу напугавший всех беспросветной нищетой пролетариев, мало-помалу вдруг начал превращаться в прекрасного лебедя общества всеобщего изобилия. Те же самые, крайне неприятные для марксистов, тенденции повышения зарплаты, качества питания и уровня жизни начали предательски проявлять себя и в других странах Европы... Маркс с надеждой обращает свои взоры на Восток: может быть, хоть там полыхнет победный кровавый бунт? Он начинает пролистывать статистические сводки по России и учить русский язык...

К концу жизни Маркс постепенно понимает, что крупно облажался в своих прикидках, но поделать уже ничего не может: рожденная им новая религия преспокойно живет уже без своего зачинателя - новые апостолы громогласно вещают, работы отца-основателя разошлись на цитаты и "молитвенники", а сам старый дед с его запоздалым пониманием ошибочности теории оказался никому не нужным. И Маркс печально умирает, так и не решившись опубликовать черновики со своими сомнениями. А рожденный им "научный социализм" широкой поступью начинает чесать по планете, "бразды пушистые взрывая".

...Кроваво-красный социализм во главе с коммунистом Сталиным.

...Приход к власти национал-социалистической рабочей партии Германии во главе с Гитлером.

...Культурно-хунвэйбиновская революция в Китае во главе с Мао.

...Социализм маоистского толка в редакции выпускника Сорбонны Пол Пота.

Социализм бурлил! Да и сейчас еще побулькивает. В экономически недоразвитых странах (там, где еще не прошел процесс урбанизации и население по стилю жизни и мышления до сих пор подавляюще деревенское) в ходу все та же революционная фразеология и бегают банды террористов с калашниковыми. Таковы, например, непримиримые маоисты Непала и революционные партизаны Колумбии. Да чего далеко ходить!.. Еще совсем недавно - аккурат в эпоху бурного промышленного роста в Италии, всего тридцать-сорок лет назад, когда южная итальянская деревня массово втекала в северные промышленные города, - страну трясло от зверств так называемых "красных бригад" - подпольных банд революционных убийц и бомбистов.

Сейчас в развитом мире красные пожары уже не горят. Но угольки еще тлеют. В Европе эти угольки социализма называются социал-демократией и эгалитаризмом, в Америке - либерализмом и политкорректностью. Мы до них еще обязательно доберемся, неспешно сплавляясь по течению этой книги на прочном плоту авторской мысли.

А вы пока запишите себе на ум: все самые громкие и самые кровавые социалистические эксперименты произошли в отстающих странах...

В странах догоняющего развития.

Недоурбанизированных.

Деревенских.

То есть с крепкой традиционной моралью.

Больной перед смертью потел. Комбайнами

Весь процесс Перехода (так я для краткости называю многоликий процесс возникновения капитализма, развития промышленности, бурного экономического роста и урбанизации) в человеческом измерении был не чем иным, как глобальным кризисом традиционной сельскохозяйственной морали. Ломкой тысячелетнего, связанного с землей образа жизни, прописанного в народном духе, обычаях, религиозных установках. Все это затрещало по швам, когда "власть земли", то есть землевладельцев, стала заменяться властью денег, то бишь влиянием капиталистов. Прежние хозяева жизни - беднеющие аристократы - теперь выдавали своих дочек замуж за новых хозяев жизни - безродных толстосумов, - и единственное, что эти графья, виконты да бароны могли предложить нуворишам в качестве приданого - свой землевладельческий герб, когда-то бывший символом родовитости, доблести и власти, а в новом мире капитализма - простой сувенир. Который нувориши покупали в нагрузку вместе с женой чисто для понта. Вся европейская литература той эпохи полна описаний подобных браков...

Но эта главка не о браках. В этой главке приводится краткий анамнез покойного СССР, а также небольшой, но живописный рассказ о его мучениях перед смертью - исключительно для некрофилов. Остальные могут не читать. Начнем, однако, издалека...

Наш младенчик давно отставал в развитии. К XVII веку отставание России от Запада стало осознаваться уже довольно значительной частью отечественной элиты. Первым государем, пытавшимся преодолеть это отставание, был Борис Годунов. Попытка провалилась (подробнее об этом - в "Истории отмороженных").

Последующая - петровская - попытка оказалась более удачной, хотя и поверхностной. Не меняя сути русской жизни, этот царь путем большой крови модернизировал систему, привив скукоженной от морозов российской дикухе сортовую веточку наливной западной антоновки.

Прививка помогла ненадолго. Поражение в Крымской войне вновь ярко высветило технологическое отставание России. Россия опять стала догонять. Однако поражение в Японской войне опять неумолимо продемонстрировало: отстаем, братцы!.. Дальнейшую догоняющую эстафету перехватили большевики, причем перехватили с петровским размахом - массово закупали на Западе заводы, технологии и специалистов. И вновь помогло ненадолго. К концу ХХ века Россия снова увидела себя отставшей.

"Догнать и перегнать Америку!", "Берегись, корова из Айова!" - это лозунги хрущевской поры, когда Советский Союз безуспешно пытался догнать развитые страны по электронным технологиям, производительности труда, качеству и ассортименту продукции... На Западе наладили выпуск электробритв? И мы!.. И мы тоже должны! И вот кремлевский циркуляр обязывает партийных товарищей из соответствующих министерств наладить выпуск советского аналога. Наладили. Получилось как всегда - сделали плохо работающую модель того, что делал Запад...

Почему мы все время отстаем? И почему рывки в конечном итоге ни к чему не приводят?

Ответ на первый вопрос, говоря языком ученых советов, "выходит за пределы данной работы". Частично я ответил на него в "Истории отмороженных" - книге о влиянии климата и географических условий на историю развития цивилизации. (Если совсем вкратце: теснота в Европе заставила европейцев быстрее перейти на интенсивное ведение сельского хозяйства, тогда как российские немыслимые просторы еще долго позволяли вести хозяйство экстенсивное - бросать одно поле и вырубать лес для другого.)

А вот что касается второго вопроса... Рывки не помогали, потому что великолепный технический расцвет Запада вырос из тех удобрений, от которых в России и Совке всегда зажимали нос - из частной собственности, из прав человека, из частнопредпринимательского эгоизма, из независимой судебной системы и независимой прессы, из ограничения власти самодержца. Свободный рынок, как ракета в заднице, ускорял Запад. А коммунисты - плоть от плоти народной - строили свой реальный социализм на той основе, что была в России на момент революции, - на основе косной крестьянской общины, зараженной духом коллективизма и круговой поруки. И совершенно не приученной к рынку.

Причем любопытно, что эта психологическая отсталость русского общества некоторыми объявлялась характерной и весьма высоконравственной особенностью, присущей русскому характеру едва ли не генетически. И до сих пор еще объявляется людьми типа Зюганова или какого-нибудь Кончаловского... И здесь нынешние коммуняки и русофилы ничуть не уступают в своей твердокаменности дореволюционным славянофилам, которые говорили, что из русской крестьянской общины "невидимыми путями вытекает все, что есть на Руси святого, идеального, патриотического..."

Вот только моралисты, идеалисты, патриоты и святоши, дорвавшиеся до власти и норовящие построить царство святости, почему-то всегда заливают простых строителей кровью. Такова особенность всех верующих... Если вам доведется побывать в небольшом итальянском городке Феррара, обязательно обратите внимание на памятник неистовому Савонароле. Монах изображен проповедующим - памятник обличительно размахивает руками. Скульптор не только через движение отразил характер своего героя, но и скрупулезно передал его внешний облик - Савонарола был на редкость уродлив. Таких страшных памятников вы нигде больше не увидите!..

Джероламо Савонарола, вероятно, из-за своего уродства, с самого детства очень возлюбил Бога: никто другой с ним играть не хотел. Повзрослев и отбыв по собственному желанию семь лет в монастыре у доминиканцев, Джероламо вышел на свободу с чистой совестью и благородной целью - проповедовать жизнь святую среди мирян. И начал...

Народ Флоренции жил тогда хорошо - люди пили вино, гуляли, веселились, устраивали карнавалы, распевали непристойные песенки, любили друг друга... В общем, делали все то прекрасное, что никогда почему-то не нравилось моралистам - как церковным, так и коммунистическим. Поначалу сухой и чем-то похожий на Суслова Савонарола никак не потревожил течение нормальной городской жизни, хотя речи на улицах толкал горячие и зажигательные. Но год за годом его влияние росло, все теснее грудилась вокруг уродца шобла единомышленников. Спорить с Савонаролой было невозможно, потому что, хоть его речи и противоречили объективному течению грешной жизни, говорил он идеологически правильные вещи, то есть лежащие абсолютно в русле действующей парадигмы. Только раньше парадигма была отдельно, а жизнь - отдельно, а тут вдруг пришел сумасшедший маньяк и своими внешне правильными спичами решил совместить жизнь с протокольной мертвечиной.

Постепенно-постепенно его влияние и власть растут, и в один прекрасный день неистовый Савонарола становится управителем города. Город на глазах гаснет, то есть становится все праведнее и праведнее. И вот уже Флоренцию не узнать - молитвы и духовные гимны сменили прежние веселые песни. Изменился даже стиль одежды - вместо ярких цветов, которые раньше предпочитали горожане, теперь носят неприметное серое, черное, коричневое. Никаких тебе больше рискованных шуток, славных пирушек и веселых прелюбодеяний.

Вот же мерзавец!..

Город фактически становится тоталитарной христианской республикой, почти все стараются жить по Библии, а эксперимент по воспитанию нового человека продолжается. Светские дисциплины в университете массово заменяются духовными. На площадях начинают полыхать костры. В них жгут книги, шахматные доски, игральные кости, домино, шарманки, виолы, лютни. Мрачная атмосфера идеологической давильни доходит до того, что сам Боттичелли прилюдно кается и бросает в костер свои картины - рядом с другими картинами и скульптурами.

Штурмовики Савонаролы, чем-то отдаленно напоминающие "нашистов" мрачного моралиста Васи Якеменко, рыскают по домам в поисках еще не сожженных книг, картин, музыкальных инструментов, предметов роскоши, ублажающих плоть...

Экономика города трещит по всем швам. В Риме начинают тревожиться: праведность и догматы - это, конечно, хорошо, но не для того чтобы по ним жить, черт побери! Папа Александр VI сначала пытается подкупить неистового Савонаролу - предлагает ему должность кардинала. Но фанатик ведь не для себя старается, а для людей! Савонарола отказывается: "У меня не будет иной шапки, кроме шапки мученика, обагренной моей собственной кровью". И продолжает обличать - теперь уже грехи Ватикана.

Ах ты, дурило праведный!.. Ладно, пойдем другим путем... Шапку хочешь? Получишь по шапке! Ватикан отлучает психопата от церкви, производит его арест и отправляет дурака на костер. Пожалуй, это был единственный сгоревший на церковных кострах, кого нисколько не жалко...

Коммунисты тоже настолько чтили догматы своей марксистской религии, что давили у советских людей любые человеческие стремления. Например, запрещали советским гражданам строить на этих гребаных шести сотках двухэтажные дома с отоплением. Садовый домик должен быть площадью не более 25 квадратных метров - и баста!.. Даже сейчас, когда я вспоминаю все это, ненависть разбирает: ну почему?!. Однако нормальной логике этот шизофренический запрет не поддается, только логике иррациональной, то есть религиозной: дабы "не возбуждать в людях частнособственнические инстинкты".

"Частная собственность - это плохо" - таков догмат марксизма.

Еще пример... В одном из северных наших городов некий наблюдательный житель заметил, что над подземной теплотрассой зимой почти нет снега - тает он из-за тепла. И построил над теплотрассой парник. Стал выращивать огурцы и продавать на рынке. То есть наживаться. Как вы думаете, что с ним сделали коммунисты? Наградили за трудолюбие и находчивость? Посадили! За пробуждение в себе частнособственнических инстинктов.

В книге Василия Ершова "Раздумья ездового пса" есть такой эпизод: "В 1950-х, когда я еще учился в школе, соседский мальчишка по безотцовщине попал в школу-интернат. Это был уже не тот ужасающий послевоенный детдом, где в нищете, голоде и ожесточении бились за жизнь сироты войны, - нет, это была новая школа, где детей хорошо кормили и одевали. Но вот по истечении срока но?ски вполне добротной одежды ее полагалось уничтожать по акту: рубили топорами, иной раз сами старшеклассники. Родители их ходили в то время в фуфайках и кирзухах; еще годную одежду можно было по уму отдать в те же детдома... нет, плоды человеческого труда - рубили..."

Почему рубили? Почему в СССР все, списанное с баланса организаций, но еще способное послужить, предпочитали уничтожить, а не просто выбросить на помойку или отдать людям? Потому что если отдашь, завтра придет следователь и спросит, а чем ты докажешь, что не продал за деньги и не нажился на этом? Наживаться в СССР было нельзя. Это догмат, за нарушение которого сажали. Помню, уже в эпоху агонии этого ужасного строя, когда в воздухе пахло перестройкой и кооперативами, журнал "Крокодил" разразился фельетоном, гневно осуждающим весьма предприимчивого человека по фамилии, кажется, Архипов, который находил на свалке обрезки войлока, вырезал из него стельки и продавал. Наживался на трудовом народе, гнида!.. Не в силах понять логику коммунистов, я, тогда еще совсем молодой человек, написал в журнал недоуменное письмо, в котором просил крокодильских коммунистов объяснить их позицию - за что они мужика чморят, что такого вредного и кому он сделал? Мне пришел ответ, в котором говорилось, что ничего вредного для страны герой фельетона вроде бы не сделал, но позицию свою журнал не изменит, поскольку... И вот конец этой фразы я до сих пор помню настолько хорошо, что без малейших угрызений совести могу взять его в кавычки: "...но вместе с тем у нас нет никаких сомнений, что Архипов заботился прежде всего не о людях, а о собственном кармане".

Вот оно - преступление! Человек заботился о себе и своей семье - вместо того, чтобы заботиться о других, а заботу о себе инфантильно переложить на плечи государства. Заботиться о себе и своем достатке самому - значит нарушать догмат, в соответствии с которым главное не человек, а коллектив. Тот же принцип главенства коллектива, кстати, провозглашали в свое время и германские национал-социалисты. Коллективизм - атавизм родового строя. Психологическая архаика.

И здесь я хочу обратить внимание читателя на одну характерную особенность архаичного сознания - оно принципиально тоталитарно, оно жаждет кнута и "порядка", а его носитель всегда стремится запретить другим людям то, что не нравится лично ему. Основание для запрета в основе своей глубоко деревенское - традиция, обычай, канон, норматив, догмат, мораль, Священное Писание, - а вовсе не трезвая логика. При этом словесные оболочки для запрета бывают разные:

- Ой, а шо люди-то скажуть, позор-то какой!

- Это грех!

- Подумайте о детях!

- Никто так не делает!

- Это аморально!

- Ну вот еще!..

Если такому человеку не нравится, скажем, проституция, он яростно выступает за ее запрет для всех - вне зависимости от их мнения... Вот, кстати, вам и второй характерный признак инфантильного сознания - вера во всемогущество запретов: "стоит только запретить что-либо и хорошенечко проконтролировать, как все и наладится!..". Это настолько важная особенность деревенского мышления, что мы к ней еще не раз вернемся.

Вера в запреты у простых людей лежит рядом с верой во всемогущество начальственного прозрения и государственного управления. Простаки, например, верят, что даже такой сложной системой, как экономика, вполне можно управлять. Между тем экономическая система ничуть не проще климатической. И управлять экономикой невозможно, потому что по самой природе этого явления любой управляющий человеческий фактор является частью системы, сидит внутри нее. Подобными системами нельзя рулить, их можно только подталкивать и прогнозировать с определенной долей вероятности.

Кстати, о прогнозах... Для того чтобы управлять чем-то, нужна предсказательность, то есть знание того, как поведет себя система при воздействии. Если щелкнуть выключателем, загорится свет.

Это простой случай с простой системой. Особенности же сложных систем как раз в том и состоят, что они труднопрогнозируемые. Но, допустим, вы великий ясновидец и гениальным прозрением умеете предсказывать непредсказуемое будущее - неважно, экономики или свое личное... Причем абсолютно точно! То есть настолько точно, чтобы им управлять. И вот вам явилось внезапное озарение, что завтра вы попадете под автобус. Чтобы избежать этого, вы весь день не выходите из дома. И под автобус не попадаете. Вопрос: было ли ваше предсказание точным, если оно не сбылось?

Это не такой простой вопрос, как кажется. На этом вопросе стоит мир...

Что именно вы предсказали, когда дали прогноз о попадании под автобус? Реальность или нереальность? Можно ли этот прогноз теперь проверить? Почему вы не предсказали свое сидение дома, ведь оно точно случилось? Не потому ли, что вы не умеете точно предсказывать? Или просто точные предсказания не сбываются?

...Нет, до определенной степени рулить экономикой можно. Ее можно даже совсем задушить, как это сделали в СССР. Ее можно тормозить или отпускать на волю. Однако экономикой невозможно управлять так, как это пытался делать Госплан - вычисляя с точностью до единицы, сколько и каких лампочек, электробритв, а также прочих товаров потребно людям. Экономика чересчур сложна для этого. Сложна не в том смысле, что мы еще чего-то не знаем про нее, чтобы вычислить, нет, она сложна в чисто квантовом, гейзенберговском смысле - принципиально непредсказуема. Нельзя предсказать, когда и через какое время перегорит данная лампа, сколько бра повесит в Нижнеудинске на стенку хозяин дома, не разобьет ли десяток яиц неуклюжий дядя Вася, неся свою пайку из магазина, не повредит ли машину в аварии дядя Саша из Верхнего Волочка.

В экономике задействованы сотни миллионов людей со своими интересами. Каждый из них - субъект. Но поскольку их миллионы, экономика, состоящая из субъектов, объективна. Или, что то же самое, является живой, существующей по своим законам сложной системой, существующей как одно целое и потому не сводимой к своим составляющим. Точно так же человека нельзя свести к набору его клеток... Люди, сидящие в Госплане - это составляющие экономики, ее клетки. Поэтому управлять всем организмом экономики не могут, а погубить его - запросто: так же, как раковые клетки губят организм.

Как любая живая система, экономика лучшим образом сама себя регулирует, чтобы сохраниться. Автоматически. А управление экономикой в ручном режиме, как это пытались делать в СССР и в книге Айн Рэнд, убивает ее. Будучи сложной системой, экономика не терпит тупой централизации. Она может существовать только тогда, когда мириады решений принимаются на местах клетками этого живого организма самостоятельно. Вы ведь не пытаетесь давать команду каждой клетке своего организма, как ей жить и работать и по каким идеологическим принципам существовать?..

Большевики, вскормленные новой западной религией (марксизмом), были, тем не менее, плодом русской жизни. Они варились в общественном котле, в котором самым парадоксальным образом сочетались западный "научный социализм" с уже существующим здесь "почвенным социализмом" - далекой от рыночных привычек крестьянской общиной. И это противоречие отразилось в политике большевиков. Они злобно костерили отсталость и феодальность России, но при этом не менее злобно ругали и буржуазный Запад.

И поэтому пошли третьим путем. Который и привел страну в голодный тупик 1991 года, когда запасы хлеба в городах исчислялись днями...

Впрочем, до этого еще далеко, а пока большевики, только-только взявшие власть, решают строить новое, светлое общество. Принципы понятны: капитализм - это зло, отставание от капитализма - тоже зло. А нам нужна империя добра! Царство справедливости и изобилия! С чего начнем, товарищи?..

По первости начали с возрождения капитализма, потому что без капитализма победить послевоенную разруху и накормить страну было невозможно. Временный откат от социализма к капитализму назвали НЭПом. Расчет оказался верным - слегка приотпущенная на шее рыночной экономики удавка позволила быстро поднять и накормить страну. Но большевистскому духу частная собственность, накопительство и корыстная работа на себя, а не бескорыстная работа ради блага других людей, были глубоко противны. Поэтому НЭП свернули. Экономикой стали рулить. Начали с цен.

Главный рулевой - товарищ Сталин - так излагал свое видение экономики: "а) потребовать от кулаков немедленной сдачи всех излишков хлеба по государственным ценам..." Это было первым пунктом его предложений по обеспечению страны хлебом. Но мы знаем: везде, где ущемляется роль денег, их дефицит приходится покрывать насилием. Поэтому вторым пунктом в экономике товарища Сталина логично значилось: "б) в случае отказа кулаков подчиниться... конфисковывать у них хлебные излишки в пользу государства с тем, чтобы 25 % конфискованного хлеба было распределено среди бедноты и маломощных середняков по низким государственным ценам... Вы скоро увидите, что эти меры дадут великолепные результаты..."

Результаты большевистского управления экономикой действительно были великолепны - в стране начался голод. Это случилось потому, что урожаи стали быстро падать (зачем что-то выращивать, если все равно отберут?), а сбор хлеба в закрома государства, напротив, возрос, поскольку реквизировали порой все подчистую. И где-то эти кривые должны были пересечься...

К тем, кто мешал ведению планового хозяйства, ЦК ВКП(б) настоятельно требовал "...применять суровые репрессии, осуждение на 5-10 лет заключения в концлагерь, а при известных условиях - расстрел".

Это вместо денег...

Большевики, стараясь "третьим путем" догнать передовые страны, по сути, сделали шаг назад - вновь ввели феодальное рабство, закрепостив крестьян: свободная внутренняя миграция крестьянам была запрещена, сельским коммунистическим рабам даже не выдавали паспорта, чтобы не сбежали с земли. (Любопытно, кстати, что тем же самым путем закрепощения крестьян пошел позже и коммунистический Китай. И точно так же, как у нас, результатом социалистического эксперимента стал беспрецедентный голод, подобного которому не было за всю историю Китая - за три года умерло 27 миллионов человек. И это не считая тех 30 миллионов китайцев, которые погибли в результате репрессий и умерли в концлагерях.)

Поначалу, конечно, русским крестьянам все происходящее не понравилось: обещали одно, когда царя свергали, а сделали, блин, совсем другое!.. И они начали повсеместно бунтовать. В ответ большевики бросили против своего народа армию. Это можно было бы назвать второй серией Гражданской войны, если бы не было обычной бойней - бунтующие села косили из пулеметов и использовали против крестьян химическое оружие.

В 1932 году товарищ Молотов, инспектировавший Украину, честно доложил партии, что большевистское регулирование сельского хозяйства привело богатейший хлебный регион страны к голоду. Раздутые трупы женщин, детей и стариков валялись на Украине по всем обочинам. - Голод? - недоуменно переспросило партийное руководство. - Ерунда! Мы же строим общество справедливости и изобилия! Империю добра! Это при капитализме трудящиеся влачат жалкое существование, а у нас все по-другому... Пускай дохнут.

Три миллиона человек умерло на Украине за один только год. Зерно, которое большевики не успели вывезти в центр, потому что не было вагонов, гнило под дождями и снегом в огромных кучах прямо на станциях, но дистрофиков с огромными глазами, пытавшихся взять костлявой рукой горсть этого зерна, отстреливали часовые в буденновках. А крестьян, бежавших от голода с Украины, ловили и насильно возвращали назад - подыхать, как партия велела.

Голод был не только на Украине. Моя мать родом из Тамбовской губернии. Самое сильное впечатление ее детства - постоянная нехватка того, что можно было бы съесть. Ее сестра Лида, которой сейчас за восемьдесят, до сих пор отъедается, никак остановиться не может. А самое главное удивление крестьянских детей той эпохи (кому повезло дожить) - нынешнее изобилие на полках магазинов. Им до сих пор кажется, что это какое-то временное, эфемерное чудо. "Все есть в магазинах!" - последние пятнадцать лет поражаются мои родители, дядья и тетки.

И до сих пор главные слова, которыми постсоветские люди оценивают качество отдыха своих друзей или родственников в каком-нибудь турецком отеле или российском пансионате - это слова о еде: "А чем кормили? Угу... Значит, не голодали".

...Когда я писал свою книгу про климат, часто приезжал на квартиру гениального климатолога Владимира Клименко. И как-то раз сказал ему, что древний угловатый чемодан, который лежит у него на шкафу, давным-давно уже неплохо было бы выбросить.

- Что вы! - отмахнулся Клименко. - Это чемодан моей мамы. Она же с Украины. А люди, пережившие голод на Украине, никогда ничего не выбрасывают.

Они никогда ничего не выбрасывают, наши родители, пережившие Совок! Они приучили к этому и меня...

Недавно жена начала разбираться в шкафах на предмет инвентаризации своей одежды. Нашла много нового и интересного. Периодически выходила ко мне, стучащему на компьютере, крутилась и хвасталась обновками. Половину найденного, правда, потом выкинула... И это бы еще ничего! Но затем она взялась за мои вещи.

- Вот эту рубаху ты носишь?

...Я вообще-то рубахи уже много лет не ношу - летом хожу в футболке, а зимой на футболку надеваю свитер и куртку. Присутственных мест не посещаю, потому пиджаков не имею вовсе. А все рубашки остались от прошлой жизни...

- Не выбрасывай.

- А штаны вот эти?

- Ничего не выкидывай! Такие отличные штаны...

- Да ты же из них уже вырос! На пузе не застегнутся.

- Ты что, сдурела?! Хочешь выкинуть еще вполне хорошую вещь? Совсем не рваную?!.

- Да куда ты в ней пойдешь?

- Молчи! Вот будет война, надену. И рубаху тоже.

- Квартиру захламляешь только...

- Давай тогда отдадим бедным. - Каким бедным, где ты этих бедных наблюдал в последний раз? Вчера в мусоре видела - кто-то выкинул почти новую соковыжималку.

- А ты знаешь, что в Африке люди от голода пухнут?

- Ну пускай съедят твою рубашку! Отнеси им. Ты когда в ближайшее время в Африку собираешься?

- Ну ладно, ладно, давай на дачу отвезем. Только не выбрасывай. Это же уму непостижимо...

Все, что жалко выбрасывать, мы с папенькой каждый год в прицепе свозим на дачу - мебель, сапоги, польты старые, чемоданы угловатые, палочки деревянные. Там все как-то бесследно растворяется и совсем не мешает.

Родовая травма двух поколений...

Ладно, возвращаемся к нашим баранам - большевикам... Они построили в стране то, что всегда получается при строительстве светлой утопии - концлагерь, опоясанный колючкой государственной границы - чтоб осчастливливаемые граждане не разбежались.

Большевистская попытка планового развития экономики с помощью мудрых руководящих указаний партии не удалась - первый же пятилетний план был с грохотом провален. Планировали выработать 22 млрд кВт·ч электроэнергии, а наработали только 13,5. Планировали добыть угля 75 миллионов тонн, а добыли на десять миллионов тонн меньше. Планировали наплавить чугуна 10 миллионов тонн, а выплавили 6,2. Автомобилей задумали сделать 100 тысяч штук, а сделали чуть меньше 24 тысяч. Минеральных удобрений намечтали выпустить 8 миллионов тонн, выпустили - 0,9. И так куда ни кинь, по всем строчкам - провал полный.

Однако могут ли такие мелочи огорчить большевиков? С новыми силами и твердой верой в управляемость экономики они начали раздавать директивы и выпускать циркуляры. Кто виноват, что экономика не захотела подчиниться руководящим указаниям партии? Ясен перец, вредители! А против этих недочеловеков рецепт известен - тюрьма и пуля. И саботажников - теми же методами. Не хотят становиться сознательными, то есть работать не для себя, а для дяди (народа), пусть проглотят свинцовую пилюлю. А партия, облизывая ложку с черной икрой, вам еще одну пятилетку напланирует. Вперед, рабы! За работу, товарищи!

Убийство сельского хозяйства и возведение совершенно перекошенной промышленности аукалось СССР все 70 лет, в течение которых большевики пили из страны кровь. Вся "экономика" в стране была перевернута с ног на голову. К 1960-м годам заготовительные государственные цены на крупный рогатый скот превысили магазинную цену мяса в 13 раз. Однако даже такие дотации ничем не могли помочь деревне: машина сельского хозяйства уже не работала. На заседании сентябрьского Пленума ЦК КПСС 1953 года Хрущев произносит потрясающие слова: "Товарищи, посмотрите на карту. Наша страна занимает одну шестую часть суши земного шара. И нам негде, оказывается, зерновых, картошки и кормовых культур посеять с таким расчетом, чтобы обеспечить потребности народа. На карте мира Голландию пальцем всю закроете, а мы у нее вынуждены закупать мясо и сливочное масло".

Если кто не был в нечерноземной деревне, съездите в любую. Увидите величественную картину человеческого упадка, которую нарисовал социализм на селе: сплошь алкоголики и деграданты - грязные, с утра пьяные, оборванные опущенцы. И психология их, что примечательно, отличается в худшую сторону даже от отсталой психологии русского крестьянина столетней давности.

...Не так давно одна уважаемая компания пришла в российское село с благородной целью подзаработать деньжат. Пришла не в Нечерноземье, где людей в нормальном смысле этого слова уже практически не осталось - одни упыри, а чуть южнее, где ситуация с качеством населения получше - в Белгородчину. Построили масложировой заводик. И с чем, как вы думаете, столкнулись, нанимая персонал?

Директор этого заводика рассказывал прессе, что когда он увидел pезyльтаты социологического исследования местного населения, его состояние было "близко к истеpике". Выяснилось, что все человеческое у этих "людей" почти полностью атрофировано. У них практически нет никаких потребностей, соответственно, их нечем мотивировать, это ходячие трупы! Каждый второй селянин заявил, что ему не нужен туалет в доме, он прекрасно в студеную зимнюю пору может добежать до деревянного нужника; 28 % считают, что им не нужен душ в доме; 35 % не хотят иметь автомобиль; 60 % не желают расширять личное хозяйство. Те же 60 % признаются, что не считают кражу зазорным поступком, а не крадут они только потому, что нечего... И практически все негативно относятся к предпринимателям.

Вот вам результат большевистской селекции. Обратной селекции...

Если из стада отбирать лучших, самых здоровых, активных особей, а остальных отбраковывать, через несколько поколений можно получить прекрасное по качеству поголовье. А если, напротив, отбраковывать лучших, стадо ждет вырождение. Большевики вели в стране отбор именно на вырождение - руководствуясь принципами социализма, они физически уничтожали лучших производителей (кулаков) и старались помогать худшим - беднякам. То есть тем, кому, кроме своих язв, бесталанности и склонности к алкоголю, нечего было предъявить судьбе как аргумент в борьбе за доппаек. "Слабым нужно помогать! И у кого же отнять для слабых, как не у сильных? Не должен один купаться в роскоши, когда другой концы с концами сводит!" - этот последовательно проводимый в жизнь гуманный принцип в романе-исследовании Айн Рэнд привел ее книжную страну к распаду и голоду. Он же убил СССР.

Социализм неминуемо ведет к вырождению, распаду и голоду. Любопытно, кстати, что вполне созвучный с социалистическим христианский принцип о подставлении второй щеки и о помощи сирым да убогим объективно ведет к тому же. Всем хороши религиозные принципы - и добры, и гуманны, и справедливы... одним только плохи - жить по ним нельзя. А если попробуешь, сплошная какая-то савонарола получается...

И так-то до революции Российская империя по качеству населения сильно уступала Европе - мало было людей инициативных, деловых, самостоятельных (то есть настроенных индивидуалистически). И без того крестьянская среда почти сплошь была поражена общинной гнилью коллективизма. А тут еще пришедшие к власти "христиане без бога" - большевики - ударно поработали над разведением в стране нового подвида безынициативных homo sapiens .

...Так вот, столкнувшись с ужасающей апатичностью сельского населения, российские коммерсанты на Белгородчине схватились за голову - с кем работать? Беспроцентные ссуды, деньги, возможность самореализации - все это для отупелого населения было пустым звуком. Единственное, на что оказались способны местные - мешать работать. Они поджигали новехонькие комбайны, не жалели сил для того, чтобы расставлять в полях железные штыри - лишь бы помешать капиталистам "пить кровя из трудящего народа".

На мой взгляд, таких может вылечить только крематорий, но у капиталистов не было другого народа для эксплуатации. Пришлось изучать эту агрессивную тупую массу, чтобы понять возможные границы ее употребления. Для этого из столицы были приглашены психологи и социологи.

Исследование показало то, что оно показало: полное отсутствие мотивации к работе - люди не хотят работать, потому что не хотят потреблять. При этом 10 % всех семей живут ниже порога нищеты (едят не всегда досыта), 59 % - на уровне нищеты (питания хватает впритык, денег на одежду нет). И их вполне устраивает такое скотское полупьяное существование, это почти уже не люди...

А о чем они думают, эти существа? Ведь думают же они о чем-то, глядя на мир из-под своих грязноватых узких лбов. Что отражается в их сумеречном сознании?.. Выяснилось, что они, оказывается, мечтают о хорошей жизни! Чтобы вдруг, откуда ни возьмись, пришли достаток и комфорт. Но прилагать собственные усилия для достижения этого комфорта не хотят. При этом большинство винит в своем положении не себя, а жизнь.

И все-таки капиталисты нашли ключик к использованию этой аморфной массы! Психологическое исследование материала позволило выявить, что для него (материала) очень важен коллективизм и характерна такая чисто деревенская черта, как зависимость от мнения "опчества". Кроме того, у всех без исключения особей открылся весьма высокий уровень чувственного восприятия - прямо как у животных! Вообще, как я уже отмечал в "Судьбе цивилизатора", на земле существуют две большие группы населения - с городским менталитетом и с архаичным. Городской стиль мышления и мировосприятия основан на индивидуализме, рационализме и стремлении к конкретным достижениям. А деревенский тип - на эмоциях и простых чувствах. Соответственно горожане - большие логики и потому большие аудиалы. А селяне, напротив, большие визуалы и кинестетики, они хуже понимают доводы и лучше - плеть.

Деревенщик легко отказывается от своего "ошибочного" мнения, если оно не совпадает с мнением соседей... Вот на этом их и поймали. Коллективистов поймали на коллективизм - попросту говоря, устроили в деревне систему круговой поруки. Вам важнее не деньги, а мнение соседей? Получайте!.. Вася пришел на работу пьяным и запорол трактор? Наказаны будут все!.. И вот уже Петя с Колей берут оглоблю и поправляют Васю. Сережа сегодня плохо работал? Наказаны будут все!.. И вновь "опчество" при помощи оглобли поправляет своего оступившегося товарища.

С волками жить... Точнее, с баранами...

Кстати, о баранах. Что-то вновь отвлеклись мы от наших большевичков, вовсю крутящих штурвал на одной шестой части суши. Это непорядок. Вернемся в серединку ХХ века. Что у нас творится там, в стране побеждающего (самого себя) социализма? А творится то, что отстающая страна постепенно превращается в сырьевой придаток Запада. Советский Союз сидит на нефтяной игле, потому что, не продавая нефть, уже не может прокормить свое население. И обеспечить товарами народного потребления тоже. Все в стране - дефицит. Главное словечко - "достал". Периодически пропадают из продажи то стержни для шариковых ручек, то стиральный порошок, то туалетная бумага, то электрические лампочки, напланированные Госпланом... Исчезают колбаса, мясо, сыр, пиво... По стране гуляет шутка: "длинная, зеленая, колбасой пахнет - что это?" Ответ: "электричка из Москвы". Колбаса есть только в столице.

Почему такое происходит? Что творится с экономикой? А ничего не творится, поскольку никакой экономики нет: "экономика" - это синоним слова "рынок". А "рынок" для правоверных марксистов - что дьявол для христиан, поэтому подлежит изгнанию. Руководство СССР непоколебимо в своей марксистской вере - даже тогда, когда страна уже начала трещать и разваливаться: в 1990 году, на своем последнем XXVIII съезде коммунисты проголосовали, чтобы из названия комиссии по спасению экономики слово "рыночная" было удалено.

...Гвозди бы делать из этих людей!

Аналогичные явления творились во всех странах социалистического лагеря. Проявилась даже некоторая закономерность - как только демографические весы социалистической страны переваливали за точку равновесия, то есть как только численность населения в городах сравнивалась с числом жителей в сельской местности, экономика начинала тормозить и разрушаться. Причина понятна: взлет и само существование индустрии в социалистических странах "финансировалось" за счет рабского сельского хозяйства, из которого высасывали все до предела, как при феодализме. А созданная на крови крестьян индустрия была столь ублюдочной, что обеспечить производство хоть чего-нибудь, что можно было бы продать за рубеж, практически не могла... И когда критический рубеж - 50 % населения уже у станка, а 50 % еще за плугом - бывал пройден, "экономика" социалистического государства начинала трястись и рушиться: полностью убитое сельское хозяйство больше не могло тащить тяжкий балласт никому не нужной промышленности.

Если вы не поленитесь и поищете графики социально-экономического развития СССР, то начиная с середины 60-х годов увидите сходное поведение всех кривых - резкий перелом и падение динамики ВВП, производительности труда, производства предметов потребления, продукции сельского хозяйства, номинальной зарплаты, розничного товарооборота в текущих ценах... Странно ли, что именно с этой поры в тяжком слитке страны начала незаметно развиваться оловянная чума общественного недовольства - те самые кухонные разговоры и бытовой антисоветизм...

После преодоления критического демографического рубежа у социалистической страны остается только два пути: умирать или запускать греховные рыночные механизмы. Югославия была первой страной, решившей предпочесть социалистической правоверности неправедное спасение. За ней последовали Венгрия, Вьетнам, Китай... Вьетнам, кстати говоря, сначала отступать от марксистской религии не хотел и в 1989 году честно попросил у СССР взаймы до лучших времен 400 миллионов долларов для поддержки дела социализма, который естественным образом начал загибаться. Советский Союз в деньгах отказал. Вьетнам вздохнул и резко свернул социализм - отменил карточную систему, либерализовал цены, отменил субсидии на продукты питания, девальвировал национальную валюту, распустил колхозы. И сразу стало сытно и хорошо. Прямо как при НЭПе в начале СССР.

И в Китае тоже отлично сработало... До 1980 года включительно Китай, как и СССР, импортировал, то есть ввозил в страну, продовольствие. А после разгона колхозов и ликвидации социализма на селе стал экспортером продовольствия - до 1980 года ввоз продуктов питания превышал в Китае вывоз на 2,4 миллиарда долларов, а уже в 1985 году все было ровно наоборот: экспорт продовольствия превышал импорт на 2,1 миллиарда. Одним только отказом от социализма на селе Китай в кратчайший срок избавил от голода огромную страну.

Кстати, вопрос: а почему СССР отказал Вьетнаму в деньгах? Неужели Советский Союз не любил социализм? Нет! Советский Союз очень любил социализм! Советский Союз любил социализм больше всего на свете! Просто у Советского Союза уже не было денег на эту продажную любовь, поскольку нефть - основной источник пропитания страны - внезапно упала в цене на мировых рынках. Если в 1980 году баррель нефти стоил 66,1 $, то к середине восьмидесятых упал до 19,9 $. Самим стало кушать нечего...

Это самое "кушать нечего" развивалось в СССР как лавинообразный процесс начиная с середины ХХ века, что отчетливо видно по импорту жратвы, которую Советский Союз вынужден был завозить год от году все больше и больше.

Зерна Союз ввозил в 1970 году 2,2 миллиона тонн;
в 1975 - 15,9 млн т;
в 1980 - 29,4 млн т;
в 1985 - 45,6 млн т.

Прямо экспонента какая-то! Хроника катастрофы... Та же ситуация с мясом. В 1970 году Совок ввозил 165 тысяч тонн мяса;
в 1975 - 515 тыс. т;
в 1980 - 821 тыс. т;
в 1985 - 857 тыс. т.

Еще катастрофичнее выглядит общее отрицательное сальдо торгового баланса Советского Союза по жратве. Если в 1970 году СССР ввозил сельхозпродукции на 1 миллиард долларов больше, чем вывозил, то через пятнадцать лет ввоз превышал вывоз в 17,5 раз!

То есть закупать еды с каждым годом требовалось все больше и больше, а денег меж тем становилось все меньше и меньше: нефтяные цены начали свое плавное снижение с 1981 года, а в 1986 году планирование перешло в пикирование - цены просто обрушились:

1980 - 66,1 $ (средневзвешенная цена за баррель),
1981 - 57,6 $,
1982 - 50,3 $,
1983 - 45,2 $,
1984 - 42,2 $,
1985 - 39,9 $,
1986 - 19,9 $.

Удивительно ли, что пациент умер?..

Но, может быть, ценой удушения сельского хозяйства Совок сделал себе такую крепкую промышленность, что мог завалить весь мир автомобилями, комбайнами и тракторами? Завалить действительно мог. Но только насильно. Как писал один из экономистов, "ко второй половине 80-х годов наша страна вышла на самые передовые позиции в мире по производству низкокачественной техники. Отставая от США по производству зерна... мы опередили их по выпуску тракторов в 6,4 раза, по зерноуборочным комбайнам - в 16 (!) раз. Чтобы произвести столько зерноуборочных комбайнов, сколько их стояло в наших хозяйствах на ремонте в 1987 году, американской промышленности пришлось бы работать 70 лет".

Феерическая картина: страна, которая не может прокормить себя, тратит уйму сырья и энергии, выпуская циклопическое количество тракторов и комбайнов, которые, выйдя с конвейера, тут же ломаются и гниют в колхозах под открытым небом без запчастей, потому что запчасти - дефицит. Отчего происходил весь этот абсурд? От плановой экономики. Если вы в своем организме начнете слать циркуляры печени, селезенке или железам внутренней секреции с указаниями, чего, в какие сроки и в каких количествах они должны произвести, вы вскоре помрете. И не стоит этому удивляться. В 1979 году зампред Совета министров СССР и одновременно председатель Госкомитета СССР по науке и технике - весьма, между прочим, редкий для поздней советской элиты экземпляр партийного интеллектуала, специалист в области теплофизики и термодинамики, лауреат Ленинской и Государственных премий академик Владимир Кириллин - пишет руководству страны докладную записку, в которой указывает, что ситуация в стране очень опасная: СССР закупает продукции машиностроения на 7,5 миллиардов рублей больше, чем продает за рубеж. На покрытие этой дыры уходит две трети всех валютных поступлений от продажи нефти и газа. Оставшуюся треть съедают закупки еды. Нужно что-то делать, ребята... Ребята даже не почесались.

После обрушения цен на нефть высшее руководство страны так же не ударяет пальцем о палец, чтобы провести в стране структурные реформы, а просто начинает брать за границей огромные займы; эти деньги элементарно проедаются, на них закупают за рубежом еду и технику. Коммунисты профукали прошлое и настоящее своей страны, а теперь начали проедать ее будущее. За эти коммунистические долги Россия расплачивается до сих пор...

Уже перед самым концом империи, прикидывая размеры гроба, который вскоре понадобится для похорон этой огромной разлагающейся туши, последний советский премьер Валентин Павлов (кличка в народе "Ёжик") писал: "По результатам торговли прошлого года мы стали должниками почти всех стран, даже Восточной Европы - Венгрии, Югославии..."

В стране тогда в изобилии были только талоны на отсутствующие продукты питания. Мясо, масло, макароны, спички, соль, водка, мыло, сигареты, туалетная бумага - все было по талонам. Отпуск хлеба в одни руки ограничен. Дошло до того, что даже в Москве на предприятиях в так называемых "продуктовых заказах" вместо обычных шпрот, печенья "Юбилейного" и "сухой колбасы" стали раздавать крупу, сахар и хозяйственное мыло. Я сам получал эти пайки... Костлявая рука голода вновь простерлась над страной.

Разные области СССР тогда начали воздвигать на своих границах подобие таможен, запрещая вывоз продуктов питания в соседние области. В Архангельской области выдают 200 г масла на человека в месяц, мяса - полкило на человека, сахара - 1 кг. В Перми такая же норма по маслу, но масло не выдается в связи с его полным отсутствием. В Нижегородской области есть молоко в свободной продаже, но его хватает на 1 час торговли в день. Растительного масла и сахара в Нижнем и Перми нет вообще, поскольку таможни Краснодарского края, Вологодской, Саратовской, Пензенской, Тверской, Липецкой, Оренбургской областей, Татарстана и Украины запретили вывозить стратегические ресурсы за свои границы. Самая лучшая ситуация в стране с солью - она есть во многих городах не просто в "заказах" на предприятиях, но даже в свободной продаже. Однако в Туле, Воронеже, Самаре, Улан-Удэ, Екатеринбурге, Комсомольске-на-Амуре уже нет и соли. В Челябинске начинается трехдневный мятеж...

Помощник президента Горбачева Анатолий Черняев оставил о том времени (1991 год) следующую запись, напоминающую апокалиптические строки из романа Айн Рэнд: "Гибнет урожай, рвутся связи, прекращаются поставки, ничего нет в магазинах, останавливаются заводы, бастуют транспортники. Что будет с Союзом? Думаю, что к новому году мы страны иметь не будем... Дефицит хлеба. Тысячные очереди у тех булочных, где он есть... Мы на пороге кровавой катастрофы..."

С чего большевики начали, тем они и кончили. Они приняли страну в разрухе и в полной разрухе сдали ее новым властям. Ох, виноват... Кое-что они все-таки сделали. Теперь у страны была еще атомная бомба... "Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!"

Сегодня, по прошествии многих лет, некоторые граждане, сыто ковыряя в зубах зубочисткой, любят на досуге порассуждать о том, какая могучая страна у нас была, как ее все боялись... Боялись, конечно. Как нормальный человек боится в хлам пьяного опустившегося соседа с ящиком гранат в пустой облупленной квартире...

Эти ковыряющие зубочисткой люди любят поговорить о том, можно ли было спасти, сохранить Советский Союз. И им совершенно невдомек, что сохранять было уже нечего.

Александр Никонов, из книги "Cвобода от равенства и братства. Моральный кодекс строителя капитализма"



Добавить статью в свой блог:

© 2010-2012 | Site owner A.Bulgakov | Programming V.Lasto | Povered by Nano-CMS | Designer S.Gordi | Memory consumption: 4.5 Mb