Позитивизм и бихевиоризм

Царство естественных наук и науки о человеческой деятельности отличаются друг от друга категориальными системами, посредством которых они интерпретируют явления и создают теории. Естественные науки не знают ничего о конечных причинах; научные изыскания и теоретизирование целиком и полностью направляется категорией причинности. Область наук о человеческой деятельности является сферой замысла и сознательного преследования целей; она телеологична.

Обе категории использовались первобытными людьми и до сегодняшнего дня используются каждым человеком в повседневном мышлении и деятельности. Простейшие навыки и приемы подразумевают знание, собранное элементарными исследованиями причинности. Там, где люди не знали, как искать связь причины и следствия, они искали телеологическое объяснение. Они изобрели богов и дьяволов, целеустремленным действиям которых приписали определенные явления. Один бог метал громы и молнии. Другой бог, сердясь на некоторые действия людей, убивал нарушителей стрелами. Злой глаз ведьм делал женщин бесплодными, а коров лишал молока. Такие взгляды порождали определенные методы действий. Поведение, приятное божеству, приношение жертв и молитвы считались подходящими средствами смягчить гнев божества, для нейтрализации колдовства использовались магические обряды. Постепенно люди узнали, что метеорологические явления, болезни и распространение эпидемий представляют собой природные феномены, а эффективную защиту обеспечивают громоотводы и антисептические средства, тогда как магические обряды бесполезны. Только в нынешнюю эпоху естественные науки в своих областях заменили финализм причинными, или каузальными исследованиями.

Удивительные достижения экспериментальных естественных наук способствовали появлению материалистической метафизической доктрины - позитивизма. Позитивизм категорически отрицает, что какая-либо область исследования открыта для телеологических исследований. Экспериментальные методы естественных наук являются единственно подходящими методами для исследования любого рода. Только они научны, а традиционные методы наук о человеческой деятельности являются метафизическими, т.е. по терминологии позитивизма, суеверными и ложными. Позитивизм учит, что задача науки состоит исключительно в описании и интерпретации чувственного опыта. Он отвергает как интроспекцию психологии, так и все исторические дисциплины. Особенно фанатичен он в осуждении экономической науки. Огюст Конт, который ни в коей мере не является основателем позитивизма, а просто изобрел его название, предложил в качестве замены традиционных методов изучения человеческой деятельности новую отрасль науки - социологию. Социология должна быть социальной физикой, построенной в соответствии с эпистемологическим образцом механики Ньютона. Этот план был настолько поверхностным и непрактичным, что не предпринималось никаких серьезных попыток его осуществить. Вместо этого, первое поколение последователей Конта обратилось к тому, что, как они считали, является биологическим и органическим объяснением общественных явлений. Они свободно изъяснялись метафорическим языком и вполне серьезно обсуждали такую проблему, как, что в социальном "теле" следует классифицировать как "межклеточное вещество". Когда абсурдность биологизма и органицизма стала очевидной, социологи полностью отказались от честолюбивых претензий Конта. Об открытии апостериорных законов общественных изменений речи больше не ведется. Под маркой социологии выходят различные исторические, этнографические и психологические исследования. Многие из этих исследований отличались дилетантизмом и путаностью; некоторые стали признанным вкладом в различные области исторических исследований. С другой стороны, не представляли никакой ценности произведения тех, кто называл социологией свои произвольные метафизические излияния о скрытом смысле и конце исторического процесса, прежде проходившие по ведомству философии истории. Так Эмиль Дюркгейм и его школа под видом обращения к групповому мышлению возродили старый призрак романтизма и немецкой школы юриспруденции, Volksgeist.

Несмотря на очевидный провал метафизической программы, возникло неопозитивистское движение. Оно упрямо повторяло все ошибки Конта. Этих авторов вдохновляли те же мотивы, что и Конта. Ими двигала ненависть к рыночной экономике и ее политическим следствиям: представительному правительству, свободе мыслей, слова и печати. Они жаждали тоталитаризма, диктатуры и жестокой тирании; само собой разумеется, конечно, что они сами или их ближайшие друзья получат в свое распоряжение высшие должности и власть заставить замолчать оппонентов. Конт бесстыдно отстаивал подавление всех доктрин, которые ему не нравились. Самым бесцеремонным поборником неопозитивистской программы в отношении наук о человеческой деятельности был Отто Нейрат, который в 1919 г. был одним из знаменитых вождей недолго просуществовавшего Советского режима в Баварии, а затем сотрудничавший в Москве с бюрократией большевиков (Neurath O. Foundations of the Social Sciences // International Encyclopedia of Unified Science. V. 2. No. I). Зная, что они не в силах выдвинуть никаких состоятельных аргументов против критики их планов экономистами, эти страстные коммунисты пытаются дискредитировать экономическую науку огульно, на эпистемологической основе.

Двумя основными разновидностями неопозитивистской атаки на экономическую науку являются панфизикализм и бихевиоризм. Обе они претендуют на то, чтобы заменить - как они заявляют ненаучную - телеологическую трактовку чисто причинной трактовкой человеческой деятельности.

Панфизикализм учит, что процедуры физики являются единственно научным методом всех отраслей науки. Он отрицает наличие существенных различий между естественными науками и науками о человеческой деятельности. Это отрицание лежит в основе лозунга панфизикалистов о "единой науке". Чувственный опыт, сообщающий человеку информацию о физических явлениях, также обеспечивает ему информацию о поведении окружающих его людей. Изучение способов, которым другие люди реагируют на различные раздражители, в сущности не отличается от изучения способов реакции других объектов. Язык физики является универсальным языком всех без исключения отраслей знания. Все, что нельзя выразить на языке физики, является метафизической бессмыслицей. Вера, что роль человека во Вселенной отличается от роли других объектов, - проявление высокомерной претенциозности человека. В глазах ученого все предметы равны. Все разговоры о сознательности, волеизъявлении и преследования целей бессодержательны. Человек суть просто один из элементов Космоса. Прикладная наука социальной физики, социальная инженерия сможет обращаться с человеком точно так же, как технология обращается с медью и водородом.

Панфизикалист может признать только одно существенное различие между человеком и объектами физики. Камни и атомы не размышляют ни о своей собственной природе, свойствах и поведении, ни о природе, свойствах и поведении человека. Они не являются инженерами ни себя, ни человека. Человек отличается от них по меньшей мере настолько, насколько он является физиком и инженером. Трудно понять, как можно изучать деятельность инженера, не отдавая себе отчета в том, что он выбирает между различными возможными линиями поведения и стремится достичь определенных целей. Почему он строит мост, а не паром? Почему он строит один мост грузоподъемностью десять тонн, а другой - грузоподъемностью двадцать тонн? Почему он стремится строить мосты так, чтобы они в один прекрасный день не рухнули? Или может быть это случайность, что мосты не рушатся? Если из трактовки человеческой деятельности исключить понятие сознательного преследования определенных целей, то его необходимо заменить (действительно метафизической) идеей, что некая сверхчеловеческая сила ведет людей, независимо от их воли, к предопределенной цели: что мостостроителем движет предопределенный план Духа (Geist) или материальных производительных сил, который смертный человек вынужден выполнять.

Заявление о том, что человек реагирует на раздражители и приспосабливается к условиям внешней среды, не является удовлетворительным ответом. На раздражение, предлагаемое Ла-Маншем, одни люди реагируют тем, что остаются дома; другие пересекают его на гребных шлюпках, парусниках, пароходах, а в наше время - просто вплавь. Одни перелетают через него на самолетах; другие разрабатывают проекты прокладки под ним туннеля. Бесполезно приписывать различие реакций различиям сопутствующих обстоятельств, таких, как технологическое знание и предложение труда и капитальных благ. Эти обстоятельства также имеют человеческое происхождение и могут быть объяснены только при помощи телеологических методов.

Подход бихевиоризма в некоторых отношениях отличается от подхода панфизикализма, но напоминает последний безнадежными попытками изучать человеческую деятельность без обращения к сознательности и преследованию целей. В основе его рассуждений лежит понятие "приспособление". Подобно всем остальным существам, человек приспосабливается к условиям среды. Но бихевиоризм не может объяснить, почему разные люди по-разному приспосабливаются к одним и тем же условиям. Почему одни люди спасаются бегством, когда на них нападают, а другие сопротивляются? Почему народы Западной Европы приспособились к редкости всего того, от чего зависит человеческое благополучие, совершенно иначе, чем народы Востока?

Бихевиоризм предлагает изучать человеческое поведение методами, разработанными психологией животных и детской психологией. Он пытается исследовать рефлексы и инстинкты, автоматизм и бессознательные реакции. Но это не говорит нам ничего о рефлексах, построивших храмы, железные дороги и крепости, об инстинктах, породивших философию, стихи и системы права, об автоматизме, приводящем к росту и упадку империй, о бессознательных реакциях, расщепляющих атом. Бихевиоризм стремится наблюдать человеческое поведение извне и изучать его просто как реакцию на определенную ситуацию. Он скрупулезно избегает всяких ссылок на смысл и намерения. Однако невозможно описать ситуацию, не анализируя смысл, усматриваемый в ней данным человеком. При уклонении от изучения этого смысла, игнорируется существенный фактор, в решающей степени определяющий способ реагирования. Реакция является не автоматической, а напротив, целиком зависит от интерпретации и ценностных суждений индивида, который стремится вызвать, насколько возможно, ситуацию, которую он предпочитает больше, чем то положение дел, которое сложится, если он не вмешается. Попробуйте представить себе бихевиориста, описывающего ситуацию, которая создается предложением продать что-либо, без ссылок на смысл, который приписывает ей каждая сторона!

По сути, бихевиоризм ставит вне закона изучение человеческой деятельности и заменяет ее психологией. Бихевиористам никогда не удавалось прояснить разницу между физиологией и бихевиоризмом. Уотсон заявлял, что физиология уделяет "особое внимание функционированию частей животных : , с другой стороны, бихевиоризм, будучи чрезвычайно заинтересованным в исследовании всех аспектов функционирования этих частей, прежде всего интересуется как будет вести себя животное в целом" (Watson J. Behaviorism. - N. Y.: W.W. Norton, 1930. P. 11). Однако такие физиологические феномены, как сопротивление тела инфекции или рост и старение индивида определенно не могут быть названы поведением частей. С другой стороны, если кто-то хочет назвать такой жест, как движение руки (чтобы либо ударить, либо приласкать) поведением человеческого животного как единого целого, то идея может быть только в том, что этот жест нельзя вменить никакой отдельной части существа. Но чем еще может быть то, чему он должен быть вменен, если не смыслом и намерением действующего субъекта или тем, не имеющим названия явлением, которое порождает этот смысл и намерение? Бихевиоризм утверждает, что он желает предсказывать человеческое поведение. Но невозможно предсказать реакцию человека, к которому другой человек обращается со словами: "Ты, предатель!", не обращаясь к смыслу, который говорящий вкладывает в этот эпитет.

Обе разновидности позитивизма отказываются признавать тот факт, что люди преднамеренно стремятся к определенным целям. На их взгляд, все события можно интерпретировать в терминах стимул - реакция, и для поиска конечных целей не остается места. В ответ на этот косный догматизм, необходимо подчеркнуть, что отказ от финализма при изучении явлений вне сферы человеческой деятельности предписывается науке только несовершенством человеческого разума. Естественные науки должны воздерживаться от поиска конечных причин, потому что они неспособны обнаружить никаких конечных причин, а не потому, что они могут доказать отсутствие действия конечных причин. Знание о взаимной связи всех явлений и о регулярности в их взаимосвязи и последовательности, а также о том, что каузальные исследования работают и увеличивают человеческое знание, не исключают допущения, что во Вселенной действуют конечные причины. Естественные науки не интересуются конечными причинами и поглощены исключительно каузальными исследованиями потому, что их метод работает. Механизмы, сконструированные в соответствии с научными теориями, работают так, как предсказывают эти теории, и тем самым обеспечивают прагматическое подтверждение их правильности. С другой стороны, магические приемы не оправдывают ожиданий и не удостоверяют магическую картину мира.

Очевидно также, что невозможно путем логического рассуждения удовлетворительно доказать, что alter ego (другое я (лат.). - Прим. перев.) является существом, которое намеренно стремится к достижению целей. Но то же самое прагматическое доказательство, которое можно выдвинуть в пользу исключительного использования каузальных исследований в области природы, можно выдвинуть в пользу исключительного использования телеологических методов в области человеческой деятельности. Они работают, тогда как идея изучения людей как если бы они были камнями или мышами, не работает. Они работают не только при поиске знаний и теорий, но и в повседневной практике.

К этой точке зрения позитивист приходит тайком. Он отказывает другим людям в способности выбирать цели и средства достижения этих целей, но в то же время сам он претендует на способность сознательно делать выбор между различными методами проведения научных исследований. Он меняет позицию, как только подходит к проблемам инженерии, технологической или "социальной". Он разрабатывает планы, которые не могут быть интерпретированы иначе, чем просто автоматические реакции на раздражители. Он хочет лишить всех окружающих его людей права действовать, чтобы оставить эту привилегию исключительно одному себе. Фактически, он является диктатором.

Как утверждает бихевиорист, человека можно представить как "собранную органическую машину, готовую к работе" (Watson. P. 269). Он игнорирует тот факт, что если машина работает так, как ее заставляют работать инженер или оператор, то человек действует спонтанно, то так, то иначе. "При рождении человеческие младенцы, независимо от их наследственности, одинаковы как "форды"" (Kallen Н.М. Behaviorism // Encyclopedia of the Social Sciences. V. 2. P. 498). Отталкиваясь от этого очевидного подлога, бихевиорист предлагает управлять "человеческим 'фордом'" точно так же, как водитель управляет автомобилем. Он ведет себя так, как если бы род людской находился в его собственности, а он был призван управлять им и формировать его в соответствии с его собственными проектами. Ибо сам он - находящийся над законом ниспосланный богом правитель человечества. (Карл Манхейм разработал всеобъемлющий план производства "наилучших" человеческих типов путем "обдуманной" реорганизации различных групп социальных факторов. "Мы", то есть Карл Манхейм и его друзья, будем определять, что требуется для "максимального блага общества и душевного покоя индивида". Затем "мы" переделаем человечество. Ибо нашей "профессией" является "планомерное руководство жизнью людей". (Manheim С. Man and Society in the Age of Reconstruction. - London: Routledge and Kegan Paul, 1940. P 222.) Самое замечательное состоит в том, что в 30 - 40-х годах эти идеи назывались демократическими, либеральными и прогрессивными. Йозеф Геббельс был более скромным, чем Манхейм, ибо хотел переделать только немецкий народ, а не все человечество. Но его подход к этой проблеме в сущности не отличается от подхода Манхейма. В письме от 12 апреля 1933 г. Вильгельму Фуртвенглеру он ссылался на "нас", на кого "была возложена ответственная задача из сырья масс сформировать прочную и хорошо выстроенную структуру нации (denen die verantwortungsvolle Aufgabe anvertraut ist, aus dem rohen Stoff der Masse das feste und gestalthafte Gebilde des Volkes zu formen)." (Geissmar B. Musik im Schaften der Politik. - Zurich: Atlantis Verlag, 1945. P. 97 - 99.) К сожалению, ни Манхейм, ни Геббельс не сказали нам, кто возложил на них задачу реконструкции и воссоздания человечества)

До тех пор, пока позитивизм не объяснит философию и теории, а также планы и политику, из них выводимую, на языке своей схемы стимул - реакция, он будет оставаться внутренне противоречивым.

Людвиг фон Мизес, из книги "Теория и история"



Добавить статью в свой блог:

© 2010-2012 | Site owner A.Bulgakov | Programming V.Lasto | Povered by Nano-CMS | Designer S.Gordi | Memory consumption: 4.25 Mb