Импортёр

Международный женский союз работников швейной промышленности (International Ladies' Garment Workers' Union (ILGWU)) недавно развернул необычную, обширную и дорогостоящую рекламную компанию. По своему расистскому и ура-патриотическому накалу ей нет равных. Основная идея компании состоит в том что "иностранцы" (бесчестные и недостойные) забирают рабочие места у американцев (честных, прямых и простодушных). Возможно, наиболее известной рекламой из этой серии является реклама, изображающая американский флаг над надписью "Made in Japan". На другой изображена бейсбольная перчатка с надписью "Великая не-американская игра". В сопроводительном тексте разъясняется, что американские флаги и бейсбольные перчатки - импортные.

Обоснование этих едких атак на импорт, говорят нам, состоит в том, что импорт увеличивает безработицу в Америке. И при поверхностном рассмотрении этот аргумент кажется правдоподобным. В конце концов, каждый американский флаг или бейсбольная перчатка, которую могли бы произвести отечественные производители, но которые на самом деле были импортированы, представляют собой работу, которая могла бы быть сделана американцами. Конечно, это означает уменьшение занятости американских рабочих, как если бы такого импорта не было бы. Если бы спор ограничивался бы только этим аспектом, аргументы женского союза в пользу ограничения, если не запрещения импорта, были бы обоснованными.

Аргумент этот, однако, ошибочный, и последствия, которые логически из него проистекают, очевидно нездоровые. Исходные посылки, оправдывающие протекционизм на национальоном уровне, также оправдывают его на уровне штата. Нам следует игнорировать политическую невозможность (неконституционность) для одного штата установить импортные пошлины на импорт из других штатов. Это, в конце концов, не имеет никакого значения для экономического аргумента противников свободной торговли из женского союза. Теоретически любой штат может оправдать свою политику таким же точно образом, как и вся страна. Например, штат Монтана может запретить импорт из других штатов на том основании, что он представляет собой работу, которую могли бы дать жителю штата, но не дали. Развернется кампания "Покупай монтанское". Она будет точно такой же нелогичной и нездоровой, как и кампания "Покупай американское", организованная женским союзом.

Аргумент, однако, не ограничивается уровнем штата. Он может быть равным образом применен и к городам. Подумайте об импорте бейсбольных перчаток в город Биллингс, штат Монтана. Производство этого товара могло бы создать рабочие места для жителей Биллингса, но этого не случилось. Скорее импорт создал рабочие места для, скажем, граждан города Раундап, штат Монтана, где этот товар производится. Отцы города Биллингс могут занять позицию представителей женского союза и "патриотично" объявить мораторий на торговлю между жителями своего города и иногородними экономическими агрессорами из Раундапа. Эта пошлина, так же как и в более крупных административных подразделениях, будет создана с целью сохранить рабочие места для жителей города.

Но нет логической причины останавливать процесс на уровне города. Тезис женского союза можно логически распространить на районы Биллингса или на улици в границах районов. Протекционисты могут выступать под лозунгом " Покупайте на улице Вязов" или "Остановим экспорт рабочих мест на Кленовую улицу". Точно так же жители любого квартала на улице Вязов могут обвинять жителей соседнего квартала дальше по улице. И даже здесь этот процесс не останавливается. Можно заключить, что этот принцип распространяется даже на индивидуумов. Так как очевидно, что каждый раз, когда индивидуум покупает что-либо, он отказывается производить это самостоятельно. Каждый раз, когда он покупает ботинки, пару брюк, бейсбольную перчатку или флаг, он создает рабочие места для кого-то другого, и таким образом, отказывает в них себе. Таким образом, согласно внутренней логике протекционистских аргументов женского союза, следует настаивать на абсолютной самодостаточности, полном отказе от торговли с другими людьми, и на производстве всего необходимого для благополучной жизни самостоятельно.

Ясно, что такие взгляды абсурдны. Само существование цивилизации основано на обоюдной поддержке, сотрудничестве и торговле между людьми. Выступать за отказ от всякой торговли - бред, и тем не менее это неотвратимо проистекает из позиции протекционистов. Если принять аргументы для запрета торговли на националоьном уровне, логически невозможно не распространить это на уровень штата, города, района, улицы или квартала. Это остановится только на уровне индивидуума, так как это наименьшая возможная единица. Посылки, неизбежно приводящие к абсурдным выводам - абсурдны. Таким образом, как бы убедительно ни выглядели аргументы протекционистов на поверхности, в них есть нечто страшно неправильное.

Конкретно суть ошибки состоит в непонимании природы и функций свободной торговли. Мы считаем, что человек обеспечил себе превосходство над животными в в гораздо большей мере благодаря торговле, чем благодаря огню, колесу или отстоящему большому пальцу руки. Так как она и только она делает возможными специализацию и разделение труда.

В своей повседневной жизни люди ежегодно потребляют в буквальном смысле сотни тысяч различных вещей. Если бы не специализация, каждый человек был бы вынужден производить все эти вещи самостоятельно. Это совершенно невозможное задание. Фактически, люди бы были не в состоянии даже произвести для себя достаточно пищи, не говоря уже о всех остальных товарах, которых они бы могли пожелать. Эффективное производство пищи связано с производством многих других вещей, включая капитальное оборудование. Производство этих вещей вовлекло бы каждого человека в производство всех этих вещей, тогда как сейчас оно распределено по всему населению. Совершенно справедливо, что без огня, колеса или отстоящего пальца, человечество пребывало бы сейчас в плачевном состоянии. Но без специализации, так как человеку было бы совершенно невозможно даже прокормить себя, все столкнулись бы с перспективой голода и смерти.

При специализации каждый человек может ограничить свои продуктивные усилия областью, в которой он приносит наибольшую отдачу. Но торговля - это стержень, на котором держится вся система. Если не будет торговли, не будет смысла в специализации и разделении труда. Все будут отброшены назад в самоубийственной попытке стать самодостаточными.

Еще одна важная причина для отказа от протекционистких аргументов состоит в том, что протекционисты забывают об экспорте. Это верно, что с каждой импортированной бейсбольной перчаткой или с каждым американским флагом теряются рабочие места, ориентированные на внутренний рынок. Но то, о чем протекционисты забывают с выгодой для себя - это то, что вместе с потерей каждого рабочего места в промышленности, ориентированной на внутренний рынок, произошедшая из-за конкуренции с импортом, возможно появление рабочего места в экспортной промышленности.

Представим, что штаты Вермонт и Флорида самодостаточны. Оба производят, помимо других вещей, кленовый сироп и апельсины. Из-за различия в климатических условиях кленовый сироп редок и дорог во Флориде, а апельсины редки и дороги в Вермонте. Вермонтские апельсины выращивают в теплицах, а флоридский кленовый сироп добывают из кленов, выращиваемых в огромных холодильниках.

Что случится, если между двумя штатами неожиданно начнется торговля? Вермонт наверняка начнет ввозить апельсины, а Флорида - кленовый сироп. Если на сцене будет женский союз или иная протекционистская группа давления, они быстро укажут на то, что импорт кленового сиропа во Флориду уничтожит маленькую сиропную промышленность штата, а импорт апельсинов в Вермонт разрушит их апельсиновую промышленность. Протекционисты не примут во внимание тот факт, что увеличатся рабочие места в Вермонте,в кленовой промышленности, и во Флориде, в апельсиновой промышленности. Они сфокусируют наше внимание на рабочих местах, потерянных из-за импорта и полностью проигнорируют рабочие места, созданные благодаря экспорту. Это, конечно правда, что рабочие места будут потеряны в Вермонте в апельсиновой промышленности и в кленовой промышленности Флориды. Но не менее верно и то, что рабочие места будут созданы в кленовой промышленности Вермонта и в апельсиновой промышленности Флориды.

Также вполне вероятно, что рабочих мест будет меньше в обеих отраслях промышленности в обоих штатах, так как выращивание апельсинов можно осуществить во Флориде с использованием меньшего количества работников, чем в Вермонте, а кленовый сироп можно производить в Вермонте более эффективно, чем во Флориде. Но как раз это и не является нежелательным эффектом, это одно из преимуществ торговли. Работники, высвобожденные в этих отраслях, могут принять участие в проектах, недоступных ранее. Например, если бы не существовало современной транспортной системы, и промышленности пришлось бы полагаться на людей, переносящих на спине по 100 фунтов груза, сотни тысяч человек следовало бы отвлечь из других областей для заполнения потребностей транспортной промышленности. Таким образом, пришлось бы отказаться от многих проектов. При использовании современных методов требуется меньше работников. Освободившиеся работники могут свободно перейти в другие области с последующей выгодой для общества.

Будет или нет меньше рабочих мест в апельсиновой и сиропной промышленности Вермонта и Флориды, в конечном анализе зависит от того, на что решат люди потратить свой новоприобретенный доход. Если люди решат этот свой новоприобретенный доход полностью потратить на дополнительные апельсины и сироп, только тогда общая занятость в этих отраслях промышленности не изменится после начала торговли. Тогда то же количество работников произведет больше апельсинов и клинового сиропа. Однако более вероятно, что люди решат часть нового дохода потратить на сироп и апельсины, а часть - на другие товары. В таком случае занятость в этих отраслях несколько снизится (хотя и это меньшее количество работающих все еще способно производить больше, чем до этого), но занятость увеличится в отраслях, чья продукция наиболее востребована потребителями.

При рассмотрении ситуации со всех сторон становится понятно, что торговля между двумя регионами приносит пользу обоим. Хотя занятость снизится в отраслях, вытесняемых импортом, она возрастет в экспортных отраслях и в новых отраслях, развивающихся благодаря наличию рабочих рук. Но протекционисты не совсем неправы. Торговля действительно создает проблемы в вытесняемых отраслях, и некоторые работники в краткосрочной перспективе пострадают. Например, не будет больше серьезной нужды в вермонтцах, специализирующихся в производстве апельсинов или во флоридцах, производящих кленовый сироп. Для этих людей будут доступны рабочие места в других отраслях, но так как они войдут в эти отрасли как новички, то им, возможно, придется согласиться на снижение зарплаты. Им может также потребоваться значительное переобучение.

В связи с этим возникает вопрос: кто будет оплачивать переобучение и кто должен понести потери связанные со снижением зарплаты в новой отрасли? Протекционисты несомненно будут выступать за оплату расходов государством или капиталистами. Но такая позиция безосновательна.

Во первых, следует заметить, что только квалифицированные рабочие столкнутся со снижением зарплаты с переходом в новую отрасль. Остальные войдут в новую отрасль примерно на том же уровне, на котором они функционировали и в старой. Они будут подметать полы не на фабрике по производству кленового сиропа, а, например, на текстильной фабрике. Квалифицированные работники, напротив, имеют специальные навыки, которые более ценны в одной отрасли по сравнению с другой. Они не так полезны в новой отрасли и не могут требовать такую же зарплату.

Во вторых, следует понимать, что квалифицированный рабочий такой же инвестор, как и капиталист. Капиталист инвестирует в материальные объекты, а рабочий - в свои навыки. У всех инвесторов есть общая черта - они не могут быть уверены в отдаче от своих инвестиций. Фактически, чем больше риск, тем больше потенциальная прибыль. В приведенном примере, квалифицированные производители апельсинов в Вермонте и квалифицированные производители кленового сиропа во Флориде получали такую высокую зарплату до торговли между штатами частично из-за риска, что однажды такая торговля может начаться.

Следует ли квалифицированным производителям апельсинов из Вермонта, которые теперь должны покинуть отрасль, в которой они были высокооплачиваемыми специалистами, выплачивать субсидии на переобучение и снижение зарплаты, с которыми они столкнутся в процессе адаптации? Или следует ли им самим понести затраты и потери? Совершенно ясно, что любая субсидия будет попыткой подержать уровень жизни квалифицированного рабочего на уровне, к которому он привык, не требуя от него участия в рисках, которые изначально обеспечили возможность такого высокого уровня жизни. Вдобавок такие субсидии, выплачиваемые из налоговых поступлений, которые в основном платят бедные, будет представлять собой принудительную субсидию богатым высококвалифицированным работникам со стороны бедных неквалифицированных работников.

Теперь рассмотрим ситуацию, которая на поверхности представляет собой осуществившийся кошмар протекциониста. Представим, что одна страна может переплюнуть другую во всех отраслях промышленности. Предположим Япония (пугало женского союза) может производить все более эффективно, чем Америка: не только флаги, бейсбольные перчатки, радио, телевизоры, автомобили и магнитофоны, но вообще все. Будет ли тезис женского союза о том, что мы должны насильно ограничить торговлю, иметь большую силу?

Ответ состоит в том, что никогда нельзя оправдать ограничение торговли между двумя добровольно идущими на это взрослыми людьми, или даже между двумя нациями добровольных взрослых людей, во всяком случае, не под предлогом, что торговля повредит одной из них. Потому что если одна из торгующих сторон решит, что торговля вредна, она просто от нее откажется. В запрете не будет нужды. И если обе стороны согласны торговать, то какое право имеет любая третья сторона запрещать торговлю? Запрет будет равноценен отказу в дееспособности одной или обеих торгующих сторон, если с ними обращаются как с несовершеннолетними, которые неспособны или неправомочны принимать на себя обязательства по контракту.

Несмотря на все эти моральные аргументы, протекционисты все равно хотели бы запретить торговлю, утверждая, что если этого не сделать, разразится катастрофа. Давайте исследуем ситуацию, которая существовала бы между Японией и США при кошмарных условиях, о которых мы упомянули. Предположим, Япония бы экспортировала товары и услуги, не импортируя ничего из США. Это приведет к процветанию японской промышленности и к упадку нашей собственной. В конце концов Япония удовлетворяла бы все наши потребности, и так как отсутствует экспорт для уравновешивания этого, американская промышленность полностью бы остановилась. Безработица бы увеличилась до катастрофических размеров и мы бы полностью бы зависили бы от Японии.

Это описание может звучать слегка абсурдно, однако история протекционизма в США и успех компании женского союза показывает, что такие "кошмары" гораздо более популярны, чем можно было бы себе представить. Возможно такие ужасные кошмары побеждают, потому что легче спрятаться от кошмара, чем противостоять ему лицом к лицу.

Размышляя над этим кошмаром, возникает вопрос, что американцы будут использовать для покупки японских товаров. Они не могут использовать золото (или любой другой ценный банковский металл), так как золото само по себе товар. Если американцы используют золото для оплаты импорта, они на самом деле будут экспортировать золото. Это компенсирует потери рабочих мест от импорта, и мы вернемся к первоначальной ситуации. Американцы могут потерять рабочие места в производстве радио и телевизоров, но создадут их в золотодобыче. Американская экономика напоминала бы экономику ЮАР, которая оплачивает импорт в значительной степени при помощи экспорта золота.

Единственным иным средством оплаты были бы американские доллары. Но что японцам делать с долларами? Есть только три возможности: они могут вернуть эти доллары нам в виде платежа за наш экспорт, они могут хранить эти доллары, или они могут потратить их на продукцию третьих стран. Если они выберут третий вариант, то страны, с которыми они торгуют, имели бы тоже только три возможности: потратить в США, хранить или потратить в других странах, - и так далее для всех стран, с которыми торгуют эти нации. Если мы разделим мир на две части - США и все остальные страны, мы увидим, что эти три возможности сократились до двух: либо бумажные деньги, предоставляемые нами, возвращаются для приобретения наших товаров, либо нет.

Представим, что случится самое "худшее" - деньги не возвращаются и не стимулируют наш экспорт. Это ни в коей мере не является катастрофой, как пытаются представить это протекционисты, на самом деле это было бы неимоверным багословением! Бумажные доллары посланные нами за границы были бы именно бумагой, бесполезной бумагой. И нам бы не пришлось даже "истратить" слишком много бумаги - мы могли бы напечатать доллары с дополнительными нулями. Итак, в этом кошмаре женского союза Япония посылала бы нам продукцию своей промышленности, а мы просто посылали бы Японии кусочки зеленой бумаги с множеством нулей. Это было бы ярким примером бесплатной раздачи. Отказ иностранцев воспользоваться своими долларами стал бы огромным подарком США. Мы бы получили продукцию, а они бы получили бесполезную бумагу! В отличие от фантазий женского союза и других протекционистских групп, получатели огромных подарков не страдают от невыразимых мучений. Израиль получал репарации от Германии и подарки от США без явных пагубных последствий. Страна получатель не обязана прекращать собственное производство, так как желания любого населения безграничны. Если бы японцы дали бы каждому жителю США по "Тойоте", они бы вскоре пожелали бы иметь две, три "Тойоты" или больше. Понятно, что для японцев (или кого угодно) немыслимо проявлять такое самопожертвование, и удовлетворять все желания американцев без компенсации. Однако только если они преуспеют в этой невыполнимой задаче, то только тогда разрушится отечественная промышленность, потому что каждый будет иметь все что он желал.

Но в этом воображаемом случае развал отечественной промышленности следует приветствовать, а не проклинать. Люди в Соединенных Штатах прекратят всякое производство только в том случае, если почувствуют, что у них достаточно материальных благ, и что в них не будет недостатка и в будущем. Такая ситуация не только не ужасна: американцы будут ее приветствовать как состояние, наиболее близкое к Утопии.

В действительности, конечно, японцы и другие не согласятся складывать в кучу доллары, которые мы им предоставили в качестве платежа за их товары. Как только запас долларов превысит выбранные ими пределы, они предъявят эти доллары нам, стимулируя тем самым экспорт, производимый в США. Они могут купить американские товары, и таким образом прямо стимулировать американский экспорт. Или они могут потребовать золото в обмен на свои доллары ("атаковать" доллар), вызвав девальвацию доллара, что сделает американский экспорт более конкурентноспособным на мировых рынках. Как бы то ни было, доллары вернутся в США, и наши отечественные экспортные отрасли будут стимулированы. Занятость, потерянная из-за импорта, будет компенсирована в других отраслях, - точно так же, как и в примере с Вермонтом и Флоридой.

Для чего японцам торговать со страной, чье производство менее эффективно, чем их собственное? Из-за разницы между между тем, что называется абсолютным и сравнительным преимуществом. Торговля происходит между двумя сторонами (странами, штатами, городами, поселками, районами, улицами или личностями) не в соответствии с их абсолютной способностью к производству, а в соответствии с их относительной способностью. Классический пример состоит в том, что например, лучший юрист одновременно лучше всех печатает на машинке. Этот человек имеет абсолютное преимущество над своей секретаршей в предоставлении как юридических, так и машинописных услуг. Тем не менее, юрист решает специализироваться в той профессии, в которой он имеет сравнительное преимущество над своей секретаршей - в юриспруденции. Предположим, что как юрист он превосходит секретаршу в 100 раз, а печатает всего в 2 раза лучше. Для него более выгодно заниматься юриспруденцией и нанять (торговать с) секретаря-машинистку. В наборе текста секретарь имеет сравнительное преимущество: ее эффективность в юриспруденции составляет 1 процент в сравнение с ее работодателем, и 50 процентов в наборе текста. Она способна заработать себе на жизнь, даже если она уступает ему в обоих умениях.

Япония, как мы себе вообразили, имеет абсолютное преимущество в производстве всех товаров. Но когда японцы возвращают нам наши доллары в обмен на наши товары, Америка экспортирует то, в чем она имеет сравнительное преимущество. Если мы вполовину уступаем Японии в производстве пшеницы и на три четверти в производстве радиоприемников, мы будем экспортировать пшеницу для оплаты нашего импорта радиоприемников. И мы все выиграем.

Таким образом, не важно какую ситуацию мы рассматриваем: даже если самую экстремальную, - аргументы протекционистов доказывают свою неадекватность. Но из-за эмоциональной силы этих призывов импортеры долгое время демонизируются. За их упорство в деле, которое, несомненно, полезно, - следует рассматривать импортеров как великих благодетелей. Каковыми они на самом деле являются.

Уолтер Блок, из книги "Овцы в волчьих шкурах: в защиту порицаемых"



Добавить статью в свой блог:

© 2010-2012 | Site owner A.Bulgakov | Programming V.Lasto | Povered by Nano-CMS | Designer S.Gordi | Memory consumption: 3.25 Mb